2013/1, стр. 99 - 106

СОВРЕМЕННАЯ РУССКАЯ ОРФОЭПИЯ И ОРФОФОНИЯ

Резюме: Статья посвящена проблеме нормы современного русского языка, которая возникает в тех случаях, когда в системе имеется не одна, а две или несколько различных реализаций одной единицы или сочетания единиц, два или несколько вариантов. При рассмотрении нормы произносительной необходимо различать два ее аспекта: орфоэпию и орфофонию. В работе приводятся результаты многолетнего экспериментально-фонетического анализа речевого материала.

Ключови думи: orthoepy, orthophony, variance, variability, codified literary pronunciation norm, everyday speech norm

Открытая

Любой лингвист при изучении языка сталкивается с двумя явлений, имеющих одинаково важное значение. Во-первых, это ности языка как системы (внутренние свойства); во-вторых, гвистические и психолингвистические факторы, связанные с данного языка в определенном языковом коллективе в период времени (внешние свойства). Хочу сразу подчеркнуть, тивопоставление внутренних и внешних факторов едва ли ос ввиду тесной связи и взаимообусловленности их при языка.

Многонациональный язык представляет собой сло разнообразных явлений, таких как литературный язык, про риальные и социальные диалекты, жаргоны.

Уже при перечислении этих явлений – мы сталкиваемся с переплетением собственно лингвистических, внутренних свойств языка и социально-лингвистических, внешних его свойств.

Литературный язык – это язык образцовый, его нормы считаются обязательными для носителей языка. Именно о нормах современного русского литературного языка и пойдет речь.

Л.В.Щерба справедливо представлял себе язык находящимся всё время в состоянии „лишь более или менее устойчивого и сплошь и рядом вовсе неустойчивого равновесия“ (Щерба, 1983).

Такое постоянное изменение, развитие языка создает определенные трудности при его описании и решении проблемы культуры речи и вопросов современной нормы. Очень важно подчеркнуть внутриязыковой, объективный характер нормы, ее зависимость от языковой системы.

Система языка – это не только совокупность всех языковых элементов, но и характер отношений между ними, модели их реализации.

Проблема нормы возникает в тех случаях, когда в системе имеется не одна, а две или несколько различных реализаций одной единицы или сочетания единиц, два или несколько вариантов. При этом важным и принципиальным является противопоставление вариантности.

Вариативность – обязательная черта языка, она определяется языком, навязывается им. Фонетическая вариативность, например, обусловлена определенной позицией фонемы в слове, влиянием качества окружающих звуков, местом по отношению к ударению (например /s/ в слове суд /sut’/ отличается от /s/ в слове сад /sаt/, тем, что оно лабиализовано под воздействием соседнего губного /u/).

Вариантность же не провоцируется языком, а разрешается им. Это два разных способа реализации одной единицы или сочетания единиц (например, два варианта произнесения слова декан – /d’ikan/ и /dыkan/ с мягким/d’/ или твердым /d/ перед гласным переднего ряда /е/).

В норме происходит отбор ведущего варианта, т.е. норма является дальнейшим ограничением возможностей системы. При этом есть ряд примеров равноправно существующих вариантов нормы (вариантность первого типа). Например, в современном русском произношении равноправны оба варианта произнесения слов степень и везде: /s’t’ép’in’/ и /st’ép’in’/, /v’iz’d’é/ и /v’izd’é/, т.е. с мягким или твердым первым согласным сочетания.

Вместе с тем, в результате диахронических изменений в системе или влияния экстралингвистических факторов, варианты могут стать и неравноправными (вариантность второго типа). Так, ведущим вариантом нормы сегодня является вариант произнесения слов дверь и жара как /dv’er’/ а не /d’v’er’/ и /žara/, а не /žыra/.

Таким образом, система языка – это система моделей, полностью не реализуемая в отдельных текстах (в широком понимании этого слова); формальные

Какие же основания можно найти для квалификации отклонений от нормы, произносительных ошибок как вариантов этой нормы? Совершенно очевидно, что признание такого подхода может привести к утрате языка. А сохранение языка любого народа – это проблема политическая. Это проблема сохранения, проблема безопасности государства. В данном случае проблема сохранения русского языка – это проблема безопасности России.

Говоря о нормативном языке, о современной русской орфоэпии и орфофонии, правилах нормативной реализации гласных, согласных, сочетаний согласных, отдельных слов – важно различать 2 типа произнесения: полный и неполный (Бондарко, Вербицкая & др, 1973).

При полном типе произнесения определение фонемного состава слова не вызывает трудностей. Все фонемы четко артикулируются и соответственно воспринимаются слушающими. Так, например, как бы ни было произнесено слово часы - /čisы/, /č’esы/ или /č’asы/ – гласный 1-го предударного слога (/i/, /e/ или /a/) произнесен четко.

При неполном типе произнесения определить фонемный состав слова трудно, а без применения экспериментальных методов исследования – невозможно. Каков, например, состав слова добрая и доброе? Только специальное исследование показало, что в заударной флексии 1-го и 2-го слов одни и те же аллофоны фонем /ai/. По-видимому, невозможно представить себе текст, реализованный только в полном типе произнесения (это была бы совершенно неестественная речь), так же как и целиком в неполном. Любой текст в зависимости от цели, конкретных обстоятельств реализации представляет собой сочетание полного и неполного типов произнесения, причем их процентное отношение может быть очень разным.

Так, например, лекция студентам 1 курса, только начинающим проникать в сложный языковой материал, будет отличаться более высоким процентом наличия полного типа произнесения, чем спонтанная беседа с этими же студентами.

Если же попытаться рассмотреть взаимодействие стилей произношения и типов произнесения на фонетическом уровне, то, по-видимому, можно считать, что в полном (по Л.В.Щербе) стиле больше реализаций полного типа произнесений, а в разговорном – неполного.

Как же с этой точки зрения ведет себя норма? Вероятно, следует различать норму кодифицированного литературного произношения (больший процент реализаций полного типа произнесения) и норму разговорной речи, речи спонтанной, не подготовленной заранее (больший процент реализаций неполного типа).

Так, например, как уже говорилось выше, в русском языке, как и во многих других, один из слогов слова выделен как ударный.

Позиция ударного слога – системный признак слова. Ведущим коррелятом русского ударения, как известно, является длительность. Норма и ее

Самая устойчивая характеристика – активный артикулирующий орган, с помощью которого образован согласный. В работе показано расширение допустимых пределов варьирования фонетических единиц, „размытость“ их фонетических характеристик. Эта „размытость“ присуща и фонеме, и слову, и синтагме, и степень ее возрастает по мере возрастания степени неофициальности общения.

При этом ненормативность согласных составила 18% (от общего числа), гласных – 7%. Из 80 наиболее встречающихся слов – 5% встретились в 2х разных вариантах; 10% – в 3-х; 20% – в 4-х; 52% – в пяти и более. 27% словоформ, то есть 1/3, ни разу не были произнесены в полной форме. Из 354 реализаций только 22 (7%) были реализованы в соответствии с произносительными нормами современного русского языка. По-видимому, следует говорить о необходимости определения норм спонтанной речи как особого вида реализации текста.

Так, например, в полном типе произнесения встречалось произнесение конечных смычных как имплозивных (отсутствие фразы взрыва) (слова дом, Дон). В неполном типе имплозивными оказывались и шумные (год, ход). Ряд согласных вообще не произносился: /j/ - в 29% случаях (например, слова если, еще, его) произносились как /esl’í/, /iš’:ó/, /ivó/; /b’/ – в 16,6% (тебя, тебе) как /t’ь/, /t’ьé/; /d’/ – в 15,1% (ходит, видит) как /хóьt/, /víьt/, /с/ - 14,7%, /v/ - в 13% (в суффиксах и окончаниях ого, его, ыва, ива; /f/ – в 10,1%.

Аффрикаты практически во всех случаях заменялись на щелевые: /č/ на /š’/, /с/ на /s/ (солнце /sónsь/ вместо /sónsь/, курочка /kúraš’ka/ вместо /kúračka/.

Ряд слов совпадал в произношении, менялась ритмическая структура слова. Так, одинаково были произнесены слова представляете и представляйте, приставляете и приставляйте, не пробыл и не пробовал, интересно и интересный, наши и нашей, вышила и вышла, отдела и одела, перекрывать и прикрывать.

Не было различий между фразами нету начальника и нет, у начальника; говорит директор и говори, директор; к году шел и год ушел; там развезут и там разве зуд; лещ чей? и лещей; и злюсь и из Люси и т.п.

Редукция заударных и предударных гласных была настолько сильна, что во многих случаях гласные исчезали, а иногда исчезали и заударные и предударные слоги. Так, слово конечно произносилось как /kлn’éš/, двадцать как [dvac], тридцать как [tr’ic], слушай как [sluš], значит как /znač/ и /nač’/, подождите как /pžd’ь/.

Вместе с тем при беседе хорошо знакомых людей это не усложняет понимание, не мешает процессу коммуникации.

Рассматривая взаимоотношения фонетической системы разговорной речи и кодифицированного литературного языка, можно прийти к выводу, что сравниваемые системы очень близки, однако пределы нормативной ва

Бондарко Л.В., Вербицкая Л.А. и др. О типах произнесения и стилях произношения // Вопросы языкознания. 1973. № 3.

Гейльман Н.И. Фонетические характеристики спонтанной речи (экспериментально-фонетическое исследование на материале согласных). АДК., Л., 1983.